Ежовые рукавицы

Ежовые рукавицы

     В юности всё удивительно и каждое маленькое происшествие прекрасно.

        Мама разбудила её около часа ночи.

        — Там твой бывший одноклассник, Юра Шацкий. Не хотела его пускать,  но он, по-моему,  чем-то сильно расстроен. Или выпимши. Оденься, поговори с ним.   

        Рита Терещенко, семнадцатилетняя студентка, отличница и умница, накинула халат, нащупала тапки, встала и вышла в коридор. Юра, тоже студент, в последние дни звонил ей несколько раз по телефону, заходил ненадолго в гости, но почему, для чего — не ясно. В школе они не дружили, один раз он пригласил её в кино, посмотрели «Бесславных ублюдков». Она ничего не поняла, он это понял, молча проводил её до дома и больше ни разу никуда не звал. Теперь вот, после школы, вдруг появился, как трава из-под снега. Рита для проверки один раз посмотрела на него «со значением». Юра тут же заявил, что он на секунду, прямо с практики в «Геотресте», гнали какую-то «нивелирку» в Бутове, там пыль-грязь, он немыт-нечёсан, взял и смылся.

        Чудной парень, непонятный и, наверное, милый.

        — У меня дома тусовка, — сейчас Юра был возбуждён, не то чтобы под градусом, а как будто у кабинета стоматолога или перед важным экзаменом. — ФрендА сидят за столом, бла-бла-бла, глупо до безобразия. Палата номер шесть. Я вышел погулять, ночь фантастическая, вдруг вижу, что я у твоего подъезда и дверь приоткрыта. Даже на часы не посмотрел.  Кажется, маму твою напугал. Ты передай ей, что я извиняюсь.

        Вдруг Рита протянула руку и поправила ему воротник свитера. Обычно так, как делают девушки и женщины. Поправят вдруг парню воротник свитера или застегнут пуговицу на рубашке и покачают головой. Наверное, это материнский инстинкт проявляется не вовремя, ни зачем и ни почему, случайный такой и лёгкий газированный пузырёк нежности. 

        — Ты что, Шацкий? Ты знаешь, который час?

        — Ну да, я и говорю. Смотрю на дверь и думаю: Ритка сейчас спит, а я тут внизу у подъезда. Поднимусь и поговорю, пропади оно пропадом.

        — Ну говори.

        Юра посмотрел на неё с такой грустью, от которой Терещенко сначала стало холодно, а потом тепло-тепло. Чудной он всё-таки парень, какой-то нелепый, без царя в голове и вообще.

        — Ты выпил?

        — Не помню. Наверное. Я пойду.

        — Беда с тобой, Шацкий.

        Юра вынул из кармана куртки апельсин и протянул его Терещенко.

        — Вот, стянул со стола. Оказалось, что для тебя. Я пойду. Чао!

       Как только за ним захлопнулась дверь, из своей комнаты выглянула мама. Лицо у неё было загадочное: микроскопическая улыбка и в глазах еле заметные фонарики. 

        Ну-ну!

        Рита как бы удивлённо пожала плечами, тряхнула рукой «да ладно тебе» и отправилась спать.

        На следующий день первым делом она позвонила Юре.

        — Шацкий!

        — Привет-привет!

        — Как ты живёшь, Шацкий? Тебя надо держать в ежовых рукавицах. Ты пропадёшь, если будешь психовать и шляться ночью по улицам.

        Рита говорила, а сама думала: «Что я такое говорю? Дура трёхнутая!»

        Он молчал, словно понимал, что она дура, что дело совсем в другом, только говорить об этом вслух сейчас не стоит.

        — Как апельсин?

        Рыжий шар, целый и послушный, лежал на столике у телефона.

        — Подожди! Я сейчас объясню популярно, что тебе делать и как жить.

        — Спасибо.

        Он не ожидал её звонка, застигнутый врасплох, сидел у телефона, слушал, не перебивая. Какой хороший день, растерянно думал Юра Шацкий и молчал. А Рита Терещенко, сама себя не понимая, всё глубже тонула в его молчании и опять ей было тепло-тепло. Она смотрела на рыжий апельсин и говорила, говорила, говорила, говорила…

автор Сергей Бурлаченко    

Подддержите нас, поделитесь с друзьями или нажмите на рекламу!Спасибо)